Хроника Черейской трагедии

В Черее до войны жило более 3 тысяч жителей, из них 60 процентов – евреи. Гетто в Черее было открытого типа, и поскольку евреи жили компактно, то их оставили на своих местах и никуда не переселяли.

Март 1942 года разделил жизнь многих черейцев на «до» и «после».

«В ночь с 4 на 5 марта 1942 года Черею тихо окружил немецкий карательный отряд с пулеметами и автоматами. На рассвете 5 марта всем евреям приказали собраться в одном месте. Поняв, для чего собирают, многие бросились бежать в поле, где были застрелены оцеплением. Немцы и полицаи пошли по деревне, проверяя дома, чердаки и сараи. В доме Шлемы Капелюша нашли двух маленьких детей, которых немецкий офицер убил на месте: «По одному, на вытянутой вперед руке, он поднимал их за рубашонки вверх, выстрел из револьвера в голову – и жертва отбрасывалась в сторону…».

К вечеру бегство евреев было остановлено, и стрельба прекратилась. В это время все оставшиеся евреи были уже загнаны в бывший сельсовет – большой пустующий дом с окнами, забитыми досками, рядом с полицейской управой. Сколько там оказалось людей, неизвестно, потому что в Черее, кроме местных евреев, были и сумевшие спастись от расстрелов в Чашниках, Лукомле и других местечках. Людей запихали столько, что никто не мог сесть, и все стояли, прижатые друг к другу. С улицы раздался крик: «Бей жидов!», и по окнам стали стрелять из автоматов. Стоял крик, падали раненые и мертвые.

Недалеко на улице, за церковью, полицаи увидели несколько старых евреев и забили их прикладами винтовок. Затем каратели построили евреев в две колонны. Под усиленным конвоем немецких солдат и полицейских одну колонну отвели к силосной яме колхоза «Колос», а вторую – к выкопанной заранее яме у болота на другом конце деревни. Евреев заставляли группами по десять человек спускаться вниз, расстреливали из пулеметов и гнали вниз следующую группу. Вокруг обоих мест массовых убийств на возвышенностях были заранее размещены пулеметчики, которые расстреливали всех пытающихся бежать. У Симона Гольдберга перед расстрелом на глазах родителей изнасиловали двух дочерей.

После того, как в этой «акции» все евреи – около 800 человек – были убиты, немцы и полицаи тщательно обыскивали Черею и соседние деревни в поисках спрятавшихся. Например, в деревне Вал нашли семью Шмуйла Когана и застрелили его с женой и дочкой, но два его сына смогли бежать и воевали потом в партизанах. В деревне Болюта нашли семью Слеймы Гуревича и убили их всех. Обнаружили в лесу и расстреляли Берку Кремера с женой и дочкой — а сын сумел уйти, воевал потом в Красной армии и погиб на фронте.

Мародеры забрали из еврейских домов все, что можно было вынести. В поисках ценностей ломались печи, трубы и полы. По местечку бегали собаки с отгрызенными у убитых евреев ногами и руками. Маленькие тела убитых детей, родственников московского профессора Капелюша, приехавших на каникулы в деревню, собаки съели целиком».

Из воспоминаний Роальда Романова (http://shtetle.com/Shtetls/chereja/chereja.html)

5 марта 1942 года – кошмарный день. Я знаю все со слов Маевского, моего друга, который был там и чудом остался в живых. Немцы к этому времени уже расстреляли евреев в Чашниках, Лукомле, других соседних местечках. Бежавшие оттуда евреи прятались в Черее. Почему черейским евреям дали возможность дожить до марта 1942 года – не знаю. Подробности этих страшных событий записал в своем дневнике мой дед Федор Романов, который тогда был намного моложе, чем я сегодня.

… «В ночь, с 4 на 5 марта 1942 года Черею окружил немецкий кровавый отряд с пулеметами и автоматами. Никто об этом не знал. Утром приказали всем евреям собраться в одном месте. Поняв, для чего собирают, многие бросились из местечка в поле, где были встречены градом пуль. Одни падали навсегда, другие поднимались и бежали вперед. В погоню бросились полицейские. Небольшой горсточке евреев удалось уйти от пуль для того, чтобы перенести голод и холод, но погибнуть от рук полицейских несколькими днями позже. Кровожадные звери в образе немецких солдат рассыпались по местечку. Проверяли дома, чердаки, сараи. В доме Шлемы Капелюша нашли двух маленьких детишек, которые здесь же были расстреляны офицером. По одному, на вытянутой вперед руке, он поднимал их за рубашонки вверх, выстрел из револьвера в голову – и жертва отбрасывалась в сторону, как прирезанный петух… Время близилось к вечеру. Бегство приостановлено. Стрельба прекратилась. Собранные евреи под усиленным конвоем немецких солдат и полицейских были приведены к яме, образованной взрывом. По десять человек их отделяли от общей массы и подводили к краю ямы. Очередь из автомата – и несчастные падали в яму друг на друга. Полученной от взрыва ямы не хватило, и лобное место образовали у силосной ямы; заполнили ее людьми вместо травы.

Моя еврейка (невестка Эсфирь Романова-Кац) в этот день забралась на печь в угол, свернулась калачиком и дрожала, как в лихорадке. Волосы на ее голове стояли дыбом. Она не пыталась бежать или скрываться из-за боязни, что пострадаю я, и семья. Она решила, что если суждено погибнуть, то умирать одной. Палачи зашли в дом, но на вопрос о жидах получили ответ, что здесь живет доктор Романов – русский, и его дети. Немцы ушли, не произведя обыска. До этого кошмарного дня приходилось не считаться с самолюбием, угождать полицейским, принимать их у себя, садиться рядом за стол, угощать. И полицейские сдержали слово: ни один не выдал мою еврейку. К этому времени она имела паспорт на имя Романовой Ефросиньи Семеновны»…

Краткое описание захоронения

 Стела с барельефом женщины, ребёнка и старика установлена в 1950 году.